Авторитарная лаборатория: пример Беларуси

Статья Стефана Малериуса к годовщине смерти Виталия Силицкого.

Виталий Силицкий был одновременно ученым и очень эмоциональным и преданным приверженцем демократии. И интеллектуально, и морально он был одним из наиболее чувствительных людей, которых я знал. Когда мы случайно встретились на Октябрьской площади 19 декабря 2010, Виталий, очевидно, был одержим политическим моментом и маленькой, но надеждой, что в его стране могут произойти изменения к лучшему. Каким же глубоким было его разочарование на следующий день, после жуткой ночи охоты на ведьм и абсолютного уничтожения всего, на что надеялся Виталий и ради чего он работал.
 
Демократическая, независимая и европейская - такой Виталий видел Беларусь, страну, которую он любил. Это была такая положительная одержимость, которая заставляла его без устали писать свои анализы и статьи в автобусах, ночных поездах и в аэропортах, во время переездов с конференций на семинары, с воркшопов на брифинги, как региональные, так и международные. Виталий был ответственным и преданным, и в то же время действовал точно и продуманно. Он ушел из жизни тогда, когда больше всего был нужен стране. Сегодня, по прошествии года после его смерти, очевидно, что пустота, которая осталась после него в Беларуси и Европе, все еще болезненно зияет. И это дело каждого из нас - заполнить, отдав дань памяти наследию Виталия и поддержав его миссию и идеи.
 
Называя Беларусь последней диктатурой Европы, западные журналисты и политики помнят, что в отличие от многих других авторитарных лидеров посткоммунистического мира, Лукашенко смог не только пережить волнения 2003-2005 гг. со всеми цветными революциями, но и местный и глобальный финансовые кризисы. Поскольку Лукашенко сегодня находится на должности президента дольше всех на европейском пост-советском пространстве, только за редким исключением этот феномен объясняется иначе, чем диктатура. В своей работе "Опережая демократию: случай Беларуси"[1] Виталий Силицкий предлагает один из наиболее метких анализов системы Лукашенко. Идея опережения представляется весьма подходящей к логике, на которой базируется этот загадочный режим. В то же время, этот текст демонстрирует глубокое понимание Силицким авторитарных режимов в целом и системы Лукашенко в частности. Идея Силицкого о превентивном авторитаризме, которая базируется на опыте первой декады правления Лукашенко, все еще актуальна в 2012. Думаю, Силицкий и сам был весьма огорчен, когда пришел к выводу, что опережение можно рассматривать как механизм бесконечного правления Лукашенко:
 
"Опережение служит инструментом поддержания как стабильности авторитарного правления, так и образа Лукашенко как всенародно избранного лидера. Во время референдума 1996 года, когда бесконтрольная президентская власть была формализована, Лукашенко был очень популярным и без сомнения способным победить оппозицию в честной борьбе. Лукашенковская превентивная политика сменила правила и заложила основы бесконечного правления еще до того, как автократы начали терять популярность".
 
Добавленная ценность подхода Виталия Силицкого в том, что он выводит превентивность не как абстрактную теорию, а складывает ее с очень четкого и комплексного описания того, как этот метод был использован в реальности: начиная с определения функции конституционных референдумов 1995 и 1996 годов, которые привели к окончательной институционализации персоналистической власти в Беларуси, "ликвидировали любую значительную политическую конкуренцию и вытеснили оппозицию из процесса принятия решений” – до очень подробного описания того, как Лукашенко получил контроль над социальным плюрализмом, который все еще существовал до 2002-2003 гг. Закрытие или принудительная самоликвидация негосударственных организаций, давление на независимую прессу, абсолютная идеологизация системы образования, наказание свободного и независимого творческого мышления и введение обязательной годовой контрактной системы для бюджетников. При выяснении того, каким образом лукашенковская система работает, становится понятным, что опережение в понимании Силицкого не столько механический инструмент защит собственной власти или обеспечения авторитарного правления, сколько стабильный и довольно сложных комплексный анализ социальных, внутриполитических и международных преобразований, осуществленных режимом и подкрепленных дальнейшим усовершенствованием мер, которые могли бы предупредить и смягчить потенциальное негативное влияние на правящую элиту:
 
"Опережение направлено на политические партии и игроков, которые еще не набрали силы. Оно удаляет с политической арены даже тех оппозиционных лидеров, которые вряд ли представляют собой угрозу на следующих выборах. Оно атакует независимые издания, даже когда те достигают только небольших сегментов общества. Оно разрушает организации гражданской общности, даже когда те сконцентрированы в узких кругах городской субкультуры". 
 
Показательно, что механизм, описанный Силицким, опирается не только на конкретный период правления Лукашенко, и не увязан с введением, консолидацией или сохранением его авторитарного режима. Большинство упреждающих мер были успешно применены Лукашенка и после 19 декабря 2010. Закрытие НГО в 2003-2004 гг., например, отразилось на аресте Алеся Беляцкого и попытке ликвидировать правозащитные организации, которые оказывали наиболее эффективную поддержку репрессированным после событий 2010 года. Давление на независимые медиа в середине 2000-х эквивалентны закрытию "Авторадио" в январе 2011. Весной 2011 года власти вернулись к "черным спискам" беларуских музыкантов, которым запрещается играть концерты или крутить свои композиции по радио. Такие же списки существовали и до 2008 года.
 
Упреждать демократию, согласно Силицкому, значит не просто контролировать и организовывать внутреннюю жизнь страны[2], но и реагировать на внешние события. Достойно внимания и то, как четко Силицкий демонстрирует, каким образом режим Лукашенко приспосабливается к внешним событиям и их возможному влиянию на ситуацию в Беларуси. Из опыта сербской революции Лукашенко усвоил, что нужно быть очень осторожным с собственным окружением и карать любую (даже потенциальную) оппозицию внутри режима. Это практически классический случай опережения. И если вспомнить бесчисленные примеры соратников, которых то назначали, то снимали с должности, от Наумова до Кулешова, становится понятным, что одна из основных черт Лукашенко все еще свойственна ему и сегодня... 
 
Еще один урок, который Лукашенко вынес из падения Милошевича, касается наблюдения за выборами. Силицкий описывает весь арсенал манипулятивных механизмов, которые фактически исключают любую конкуренцию на президентских выборах 2001:
 
"Власти […] запретили экзит-полы, […] снова был применен […] механизм досрочного голосования, […] в комиссии не включили ни одного представителя оппозиции, во время подсчета голосов наблюдателям было видно только спины тех, кто считал, […] избирательное право не содержало норм, достаточных для обеспечения честного голосования". Более того, в феврале 2006 года активистов "Партнёрства", которые собирались организовать сеть независимых наблюдателей за президентскими выборами, арестовали и дали сроки. Снова сработал лукашенковский превентивный метод. Ни разу после ликвидации "Партнёрства" никому внутри страны не удавалось построить эффективную кампанию по наблюдению. 
 
По примеру Сербии 2001 года, Силицкий интерпретирует и украинские выборы 2004 года с перспективы лукашенковской превентивной стратегии. В разделе "Противодействие оранжевой революции" Силицкий описывает, как события в Украине помогли Лукашенко продолжить и приспособить свою на тот момент уже десятилетнюю превентивную политику. Особенно один аспект, на который Силицкий обращает внимание, и который был, скорее всего, усовершенствован с учетом событий в соседней Украине, имел крайне важное значение в декабре 2010 года и в течение месяцев репрессий, которые за ним последовали:
 
"Сразу после Оранжевой революции и при подготовке в выборам 2006 года, Лукашенко применил новые превентивные меры […]: использование новых тактик милицией при разгоне мелких демонстраций вначале 2005 года свидетельствовало, что органы безопасности были специально натренированы для разгона уличных протестов на самой ранней стадии".
 
Именно укрепление органов безопасности и особенно роль Шеймана, который был назначен в 2004 году руководителем президентской администрации, сыграло свою роль в "исключении возможности возникновения в Беларуси хотя бы чего-то подобного Оранжевой революции".
 
И наиболее увлекательная часть этой весьма лаконичной статьи - короткий обзор Силицким случая России, где он заметил "схожие превентивные элементы", как и в Беларуси. И хоть примеры, которые он приводил: обращение Путина с независимыми СМИ, переформирование верхней палаты парламента и новые избирательные правила, которые дискриминируют непровластные партии, скорее звучат как намеки, а не основательное сравнение, сама по себе идея очень меткая. И хотя предсказание Силицкого, что Путин имеет намерение "пойти путем Лукашенко и продлить свое нахождение на посту по окончании своего второго срока в 2008 году" не сбылось, сама идея Беларуси как лаборатории для других авторитарных стран, в частности, России, заслуживает более подробного анализа. 
 
Таким образом, описывая развитие событий в Беларуси от момента, когда Лукашенко пришел к власти в 1994 году и до 2005 года, модель превентивности, предложенная в его статье, скорее всего является основным принципом, который до сих пор обеспечивает функционирование его системы.
 
Еще одно достоинство - Силицкий не спекулирует намерениями Лукашенко оставаться президентом, а исследует способ, как ему удается оставаться на посту два десятилетия.
 
"Опережение имеет огромное психологическое влияние как на политическую, так и на общественную позицию. Такие систематизированные репрессии селят в ней чувство беспомощности и создают чувство, что политических перемен не добиться".
 
Эти факты не удивляют, они даже ожидаемы в определенной степени. Силицкий объясняет, почему они имеют место, и какая логика режима стоит за ними.
 
Силицкий был аналитиком, ученым - и несмотря на то, что всегда соглашался дать совет или проконсультировать, он не являлся "полит-технологом". Это стало и все еще является одной из трагедий Беларуси: не нашлось рядом кого-то, кто смог бы превратить выдающийся анализ Силицкого в конкретную стратегию, которыя стала бы серьезным вызовом для Лукашенко. Это демонстрирует уникальность Силицкого, но в то же время и подтверждает, почему - при всех превентивных мерах Лукашенко - не было ни шанса для роста хоть какой надежной и видимой демократической альтернативы в Беларуси.

Опубликовано в Belarus Headlines, номер IX, июль 2012

Скачать выпуск целиком

 

[1] Vitali Silitski, Preempting Democracy: The Case of Belarus, in: Journal of Democracy, 16 (2005) 4, S. 83-97. http://muse.jhu.edu/journals/jod/summary/v016/16.4silitski.html(29.05.2012).

[2] В 2008/2009 гг. Силицкий руководил проектом по анализу социальных контрактов между режимом Лукашенко и различными слоями беларуского общества.